Русские традиции

Состоялось! Мы преодолели преграды и наконец, пусть и с опозданием, отметили пятнадцатый день своего рождения. Как и вся жизнь «Ильинской пятницы», подготовка к празднованию юбилея была исполнена драматизма.
Как хорошо на памятную дату собраться в кругу друзей, приятелей, просто коллег, людей уважаемых, а значит желанных. Мелькнувшая на миг надежда, увы, погасла,– гостей из России и стран ближнего зарубежья пригласить не удалось.
Пить на празднике несладкую чашу одиночества – перспектива не слишком радостная. «Лучше братину!» – решили мы, и предприняли действия не совсем тривиальные. Пересчитав на пальцах всех своих рижских единомышленников, мы пришли к выводу, что настала пора их число увеличить.

1. Семинар.
«Что город, то норов, что деревня, то обычай», а у каждого народа и подавно своя судьба. Уже писалось, что изначально в деятельности балтийских фольклорных ансамблей «доминантной была национальная идея. … Для большинства русских ансамблей важнее была идея приобщения … к «иной – крестьянской – цивилизации»[1].

Так уж получилось, что у меня, как фольклориста русского, главным персонажем личной «фольклорной драмы» стал Народный Исполнитель, а главным содержанием – Его Культура. Все эти пятнадцать лет я пытался решать вопрос: «чем мы отличаемся от «них», и какова природа этих отличий». Вопрос этот я пытался решать в том числе и в процессе освоения этнографической песни. Поневоле погружаясь в частные проблемы физиологии дыхания, формирования звука, фонетики и артикуляции, … я порой открывал для себя истины, которые оказались способны изменить мою личную жизнь значительнее, нежели трактаты мудрецов, прочитанные за все предыдущие годы.
Приезжая в Россию, я встречался там с людьми, которые занимались буквально тем же, и общение было глотком свежей воды. Латыши, видя успехи «Пятницы», часто приглашали меня на семинары и конференции. Слушали всегда с исключительным вниманием, и потом я по-долгу мучался вопросом: «почему же после моих слов в их пении ничего не меняется?» Конечно, чувствовалось довлеющее влияние могучей хоровой культуры, имеющей в Латвии историю не одной сотни лет. «Повальный обычай, что царский указ», и вырваться из нежных объятий стереотипа не так уж просто.

Первый «прорыв» совершился в 2000 году. После выступления на отборочном концерте фестиваля «BALTICA», в нашу раздевалку без стука ворвалась молодая латышская девушка с пылающим взором и криком: «Возьмите меня к себе! Я тоже так хочу!» «Но почему именно к нам?» – «Латышские ансамбли поют не так. Я хочу заниматьсяч настоящим фольклором!»
С этого момента «процесс пошёл», что вскоре отразилось даже на мнениях чиновников высшего ранга, работающих в сфере сохранения латышских народных традиций: «Честно говоря, я на концерты фольклорных ансамблей больше не хожу. Мне скучно. А вас послушала – ничего!» «Латыши как-будто интерес к своему фольклору теряют, поют всё более вяло. А у вас откуда только силы берутся!»

Нет для меня ничего проще, чем ответить на этот вопрос: «силы у нас берутся из того чудесного ларчика, в который народ тысячелетиями складывал золотые монеты своего опыта. Всех и делов-то, что ларчик этот открыть. У нас есть ключик от ларца – это наши методики. Их основу мы переняли у лучших ансамблей России, обрастив её плотью собственного опыта, открытий и наработок».

Но вот незадача! В среде латышских этномузыкологов стало распространяться мнение, что русские методики, хоть и хороши, но для освоения лытышских песен не годятся: слишком, мол, велики различия между традициями. Например, звук в латышской песне формируется как-то совсем по-другому.
Нашлись, однако, люди, которые этномузыкологам не поверили. Уже в 2003 году с Натальей Оленкиной начала заниматься группа латышских девушек, объединившаяся в ансамбль под названием «Saucejas». Их руководительнице Ивете Тале удалось найти оптимальную форму работы: применение «русских» методик она сочетала с усвоением песен непосредственно от этнографической исполнительницы. Такую возможность ей предоставила выдающаяся латгальская песнахорка – Маргарита Шакина, которая уже несколько лет живёт неподалёку от Риги. Осенью 2004 состоялся первый концерт «Saucejas» совместно с Маргаритой, который наглядно показал, что в Латвии появилась группа, которую отличает совершенно другой подход к материалу фольклора. И в основе этого подхода простая идея: «носитель традиции – высший авторитет», и осуществлялась эта идея не на словах, а на деле. Конечно, девушкам предстоит ещё длинный путь, но дело начато, и результат налицо.
Справедливости ради надо сказать, что и до «Saucejas» был в Латвии латышский ансамбль, работающий по сходным принципам. Конечно, «Grodi», будучи людьми творческими, ведут разнообразные художественные поиски, вплоть до экспериментов в области фолк-джаза. Но вместе с тем у них есть программы, в которых звучание материала свидетельствует о глубоком знании фонограммы, и об осознанном подходе к вопросам технологии звука.

В 2004 году разгадкой фонетических тайн певческой традиции пожелали заняться ещё два ансамбля. Ко мне за консультациями обратились ансамбли «Zvigzne» и «Troksna iela». В начале 2005 года при поддержке Латвийского Фонда Капитала Культуры начинает работать Фольклорная школа, в которой мне предложили вести «Лабораторию звука». Занятия на «Лаборатории» посещает более 20 человек из разных латышских ансамблей.
Поражает сложность проблем, возникающих в процессе работы. К ядру стереотипа, как к Кощееву бессмертию, путь сложен и тернист. Впрочем, для усовершенствования методического инструментария условия идеальные.
Кстати, имея пятнадцатилетний опыт «тяжёлых и кровопролитных боёв» за стилистическую достоверность, я многократно брался описывать применяемые нами технологии. Все попытки кончались провалом,– «не всяко слово в строку пишется». Начал было уже терять к себе уважение: и глаза умные, и сделать умею, а сказать не могу.