Русские традиции

Не секрет, что детей в детстве пугают милицией. Вот и в дер, Медовый Ключ Малмыжского района Кировской области (бывш. Вятская губ.) при чрезмерном баловстве родители грозились отдать детей, как они произносили “милисинеру”.
Вообще здесь говорили на довольно своеобразном диалекте, и даже в конце 60-х старожилы вместо слова “мотоцикл” могли сказать “мансаклет” (произв. От устар. “мотоциклет”). А Анна Евсеевна Родыгина, 1900 г рожд., рассказывая о жившем когда-то в с. Мари-Малмыж того же района старике по прозвище Чумей, так передавала его ответ на вопрос где он живет: “У меня три дома: первой — больниса, второй — полиса, а третей — на берегу под лодкой”.
Не зная о закономерной для наших мест замене согласной “ц” на “с”, трудно понять, что речь идет, в частности, о полиции (полиса).

Полицейско-милицейская тематика ярче всего выразилась, пожалуй, в частушке, которая, как писал еще в 1901 г. в статье “Новые веяния в российской поэзии” известный этнограф Д.К. Зеленин, “в высшей степени отзывчива ко всем явлениям жизни”. В фондах Малмыжского краеведческого музея хранятся записи частушек, сделанные в 1926 г. в д. Люго-Какси Старо-Трыкской волости тогдашнего Малмыжского уезда (теперь территория Удмуртии) учительницей Н.А. Чистяковой. Две из них гласят:

Собралась наша компанья —
Все двенадцать молодцов.
На нас урядник любовался
И считал за подлецов.

Будем резать, будем бить —
Все равно в Сибири быть.
Дальше солнца не угонят,
Сибирь — наша сторона.

А вот, что годом раньше зафиксировал в селе Савали близ Малмыжа директор уездного музея О.А. Забудский. 15-летняя Маша Зобнина спела ему (возможно, от лица “тюремных сидельцев”) следующее:

Нам хотели запретить
По этим улицам ходить,
Стены каменны пробьем —
По этим улицам пройдем.

Не такой же ли страстью к свободе был обуян герой старинных песен Ланцов, когда “в тюремный замок жить попал”? Не смотря на “звонок насчет проверки” и “часового — солдата не промах”, все-таки сумел он вырваться на вольную волю…

Реалии первых десятилетий советской власти запечатлелись в частушках, записанных в разное время от уроженки с. Петропавловск (Шугурак) Малмыжского района Валентины Филипповны Родыгиной. Вот некоторые из них:

Наша маленькая шаечка,
Шали, шали, шали!
Нашу маленькую шаечку
Никто не шевели!

Бей, товарищ, без разбору,
А я дверь буду ломать.
Вся милиция знакома,
И тюрьма — родная мать.

Бей, товарищ, по окну,
А я по другому.

Заработаем тюрьму
По новому закону
Ты ломай, товарищ, окна,
А я буду косяки.

Нас милиция не судит
За такие пустяки.
Я свою соперницу
В клубе отдодокаю.

Принудиловки дадут —
Годочек отработаю.
Привели меня на суд,
Я стою трясуся.

Присудили сто яиц,
А я не несуся.

Тема советского судопроизводства обыгрывалась и в частушках типа:

Я на тятеньку, на маменьку
Составлю протокол:
Приду рано, приду поздно-
Все ложусь на голый пол.

Только вышел за ворота —
И в свидетели попал:
Наш петух чужую курицу
К завалинке прижал.

Новое время — новые песни. И темой, представляющей научный интерес, вполне бы могла стать такая: как отразились в частушках современные традиционно непростые взаимоотношения милиции и не совсем послушных закону граждан?

Тезисы доклада на конференции